Макабрическая сказка Ренаты Литвиновой «Северный ветер»

«Северный 

           ветер»

      Рената Литвинова

Режиссер Рената Литвинова

композитор Земфира Рамазанова

Продюсер Надежда Соловьева

Оператор Олег Лукичев

Художник Нина Васенина
 

Новый фильм, созданный по мотивам одноименного режиссерского дебюта Ренаты Литвиновой в МХТ им. А. П. Чехова, органично и в то же время гротескно сплетенный из стараний нескольких больших отечественных художников стал настоящим открытием этого сезона и хлесткой метафорой той, пронизывающей мерзлоте, царящей в нашем окружающем и внутреннем мире современной действительности.

        Родившись  на театральной сцене, проникнутой условностью, новая лента режиссера исполнена в соответствующей эстетике, прослеживающейся в диалогах, утрированной актерской игре и театральном свете, подчеркивающим и приумножающим эту условность, вопреки законам киножанра. Каждый эпизод здесь хочется называть «сценой», а персонажей – «действующими лицами».

 

     Пространство и время - как базовые категории сущего - в фильме также театрализованы и представлены особым образом: благодаря тринадцатому (или двадцать пятому) часу, во время которого герои могут раствориться в новом измерении или просто уйти от реальности. Действие разворачивается в родовом поместье, метафоричном и алогичном по своему существу, являющем собой сюрреалистическое пространство на грани сна, вымысла и реальности, где много курят, говорят театрально и угловато, встречают Новый год и, конечно пьют шампанское. Для фильма режиссером был создан свой собственный, очень особенный мир, чем-то близкий к эпохе интербеллума, но все же существующий вне времени и вне пространства – здесь самолеты и автомобили соседствуют с оленьими упряжками; комнаты с телефонными аппаратами, освещены восковыми свечами; а поместье, затерянное в Северных Полях, где на много километров простирается белоснежная равнина, внезапно соседствует с Кремлем и Красной площадью, усаженной голубыми елями. Этот мир одновременно донельзя изысканный и в то же время жестокий - за окном непрестанно завывает вьюга, но уютно и очаровательно скрипят половицы старинного дома, мерцают приглушенным светом свечи. Манеры его жителей пафосны, театральны; одежды роскошны и нарочито избыточны. Это действительно другой мир, другая цивилизация, живущая своими правилами, веяниями и законами, которую нельзя измерять нашим мерилом, - ее можно только наблюдать. Наравне с эстетикой выступает и аудио-сопровождение: постоянный саунд-продюсер фильмов Литвиновой Земфира появляется спустя 8 лет молчания и поражает музыкой, не менее впечатляющей, чем визуальный ряд. Фильм насквозь пронизан музыкальной составляющей, создающей многоуровневую условность картины: эффект эхо во фразах героев, конструкция фраз и звучащая, напевная интонация; вокализ оперной дивы, звуки животных, шум ветра на фоне действий и само название, как бы предопределяющее атмосферу фильма.

 

      Сюжет развивается, но в логике регрессии, являя собой  сомн воспоминаний главы Северного матриархального клана Маргариты (в исполнении Ренаты Литвиновой),  уносящих нас в события тридцатилетней давности, развернувшихся в родовом поместье на праздновании Нового года – роскошного, семейного праздника, щедро демонстрирующего все атрибуты Севера и многолетнего семейного процветания и благополучия. Члены семейства выписаны по образу европейских драм XX века: здесь узнаются и немецкие традиции «Буддендброков» Томаса Манна, и остраненные герои «эпического театра» Брехта, и даже сильные женщины Графства Осейдж Трейси Леттса, экранизированные Джоном Уэллсом в 2013 году. Подчеркнутый матриархальный уклад, как закостенелый пережиток прошлого, от которого женщины пытаются безрезультатно избавиться, так и продолжает царить в клане уже много поколений, новой надеждой на избавление от которого благодаря рождению наследника, станет знакомство клана с невестой сына Маргариты – Фанни (Ульяна Добровская). Вместе они встретят 13-часовой бой курантов, напишут на бумажках заветные желания, сожгут их и выпьют из хрустальных бокалов шампанское с растворенным пеплом. А Фанни произнесет тост, пожелав себе и новым членам семьи «любить друг друга всегда, до гроба и после гроба». Радость праздника потревожит лишь северный ветер, как-то особенно раскачивающий люстру над праздничным столом...

 

       Устоявшуюся  жизнь  клана  пошатнет  внезапная  смерть  только  обретенной надежды семьи – Фанни. С тех пор клан будет только тлеть и загнивать: сначала сгниет скамейка в саду дома, потом начнут гнить деньги, спрятанные в сундуках Северных полей, сам дом – и в итоге жизни людей, которые в нем живут. Каждый Новый год здесь будет все беднее и тревожнее. В конце концов столовый хрусталь сменится стеклом, изысканные блюда – безыскусной снедью, цвета в убранстве дома потускнеют, да и в нарядах всех, кто его населяет, воцарится негласный безутешный траур. Хаотичные ветви, покрывшие весь дом, прорастут и в его хозяевах в виде сумрачных образов. Меха сменятся на шали и свитера со спущенными петлями и дырами, опутывающий этот, некогда роскошный, увядающий мир, как паутина. В итоге и традиция несмотря ни на что встречать каждый Новый год вместе просто распадется – ровно как и сам Северный клан. А трагичные события в семье распространятся и на внешний мир (или скорее на его восприятие), который впоследствии окутает гниение, война и вечная мерзлота Севера, где царит вечный матриархат.

 

       В противовес единому визуальному стилю, сам фильм целиком построен на контрастах- уже в начале фильма черно-белая картинка плавно перетекает в цветную, начало и конец повествования очень динамичны наперекор основной части, а сам фильм вопреки законам киножанра очень театрален. Театр внутри фильма обостряет неполноту бытия персонажей, иллюзорное восприятие и отображение ими жизни и любви. В итоге это невероятное сочетание идеи, театральной эстетики, актерской игры, музыки и красоты — человеческой и материальной, заключенной в постановке кадра, в цветах, в одеждах, в интерьерах, в словах и манерах, буквально во всем. Именно потому, в привычном понимании слова, «Северный ветер» - вне-нарративен. Раскладывать его по составляющим, анализировать, вчитываться в слова - просто бессмысленно. Этот фильм совершенно не терпит подобного препарирования, его нарратив - вшит, впитан в кинематографическое полотно, объединившее в себе «и цвет, и звук, и плоть, и страсть». Вот только вопреки   законам   сказки –  счастливого   финала  в  фильме  так  и не случится.  Но ценен он именно своей нетривиальностью, действительно «беспощадной и до слез правдивой», но все же с долей сентиментальности и проблесками надежды, хранящейся в том самом тринадцатом часе, где всегда можно откупорить бутылку шампанского, сесть в самолет и взмыть над землей на встречу Северному ветру...

 

Аня Саяпина